Леонардо да Винчи
 


Леонардо да Винчи.Биография. Юность.Страница 3

1  |  2  |  3  

     Склонность к изображению причудливого и эксцент­ричного, часто свойственная юношескому возрасту Леонардо, никогда не переходила в нем за должные пределы, и, обладая богатой фантазией и живым юмором, он не стал ни автором многочисленных сюжетов, ни карика­туристом. Счеты с мифологией Леонардо покончил еще в первом флорентийском периоде своей деятельности, когда он нарисовал, между прочим, голову Медузы и Нептуна во время бури, окруженного всеми атрибутами его власти, на колеснице, влекомой морскими конями, и со свитой очаровательных нимф. Картина эта погибла, но современники отзывались о ней с восторженными похвалами. Морской бог, казалось, дышал, море бурно волновалось, обрызгивая пеной дельфинов и акул. Один из современных поэтов воспел картину латинскими сти­хами, которые в переводе означают: «Вергилий и Гомер нарисовали Нептуна, направляю­щего бег своих коней по широкошумным волнам бурного моря. Оба поэта умственно созерцали бога: но Винчи лицезрел его очами и победил их обоих».
     О карикатурах, нарисованных Леонардо да Винчи в различные периоды его жизни, говорили очень много и еще более старались отыскать их даже там, где их не было. Можно указать на целый ряд карикатур, припи­сываемых да Винчи положительно без всякого серьезного основания. Несомненно, однако, что Леонардо имел из­вестную склонность к юмору. «Надо, если возможно, заставить смеяться даже мертвецов»,— сказал он однаж­ды. Великолепные офорты графа Кэлюса дают лишь слабое понятие о смеющихся лицах, изображенных Лео­нардо: надо видеть хотя некоторые из них в оригинале, например в Лувре или в Виндзоре, чтобы убедиться в том, как искусно умел Леонардо комбинировать раз­ные естественные недостатки, стараясь при этом выразить какую-нибудь душевную страсть — скупость, рев­ность, зависть.

     Все эти мелкие сюжеты были, однако, не более как этюдами. Настоящим поприщем Леонардо должны были стать крупные исторические сюжеты, в том числе, со­гласно требованиям того времени, также и сюжеты из Ветхого и Нового Завета. В числе самых ранних произ­ведений Леонардо находятся сюжеты, так сказать, вво­дящие в Ветхий и Новый Завет — «Адам и Ева», с одной стороны, и «Благовещение» — с другой. Картон, изобра­жавший грехопадение, к сожалению, пропал. По словам Вазари, «юному Леонардо поручили нарисовать картон, который должен был послужить моделью для фландрских ткачей, получивших от португальского короля заказ сде­лать шелковый златотканый занавес. Картон изображал Адама и Еву в момент грехопадения. Для украшения картона Леонардо изобразил множество животных на лугу, испещренном тысячами цветов, которые были изо­бражены им с поразительной точностью и необычайной правдивостью. Листья и ветви фигового дерева были исполнены с таким терпением и такой любовью, что просто нельзя не подивиться удивительному постоянству этого таланта. Здесь же изображена пальма, которой он сумел придать такую гибкость благодаря удачному рас­положению и совершенной гармонии кривизны ее листь­ев, что никто не достиг подобного совершенства».

     Более посчастливилось «Благовещению»: сохранились две картины Леонардо, написанные на этот сюжет.

     Первая из них, находящаяся теперь в Лувре, бы­ла написана да Винчи в восемнадцатилетнем возрасте (1470 год) и может считаться его первым крупным про­изведением. Для того, чтобы оценить картину не с со­временной, а с исторической точки зрения, необходимо сравнить эту юношескую работу с лучшими произведе­ниями на ту же тему, вышедшими из рук художников первой половины пятнадцатого столетия. Стоит посмо­треть, например, сначала на картину талантливого Филиппо Липли, все еще не сумевшего освободиться от рутины, требовавшей чисто условного изображения еван­гельских эпизодов. У Филиппо Липли мы видим тра­диционную богато убранную комнату, Святая Дева стоит в полумонашеском облачении и застывшей позе. Это хорошая икона, но еще не художественное произведение.

     Леонардо да Винчи в своей первой картине «Благовещение» уже старается, по возможности, обойтись без всякого символизма и заменяет сухую аллегорию дви­жением и жизнью. Мы не видим ни херувимов, витающих под потолком на картинах многих прежних худож­ников, ни Святого Духа в виде голубя, ни неизвестно откуда появившихся в комнате облаков. Со смелостью, свойственной юному гению, Леонардо впервые решает перенести место действия на свежий воздух, под открытое небо, что дает ему возможность обставить действие прекрасным пейзажем. Святая Дева изображена реально, с сохранением еврейского типа. Преклонив колени, бла­гоговейно скрестив руки на груди, опустив глаза, она слушает ангела, который с радостной и немножко лу­кавой улыбкой сообщает ей Благую Весть. Только крылья ангела и два поднятые пальца согла­суются вполне с традицией итальянских иконописцев. Но чудный дерн, но цветущие лилии, веселый пейзаж; живописные группы дерев, река, окаймленная холмами,— все эти подробности, дополняющие впечатление, при­надлежат счастливому воображению художника.

     На этом, однако, не остановился Леонардо. Два года спустя он берется за тот же сюжет (1472 год) и подго­тавливается к работе, рисуя новые эскизы головок Ма­донны и ангела; дивная голова Мадонны из этого пери­ода хранится во Флоренции. Трудно сказать, чему здесь более следует удивляться,—правильности ли черт лица прекрасного североитальянского типа, или роскошным кудрям, небрежно, но грациозно падающим на плечи и прикрывающим виски, или, наконец, чувствуемой ду­шевной красоте наивной Девы Марии, едва осмеливаю­щейся смотреть из-под полуопущенных век. Чрезвычайно добросовестна и тщательна отделка подробностей, не исключая красивого головного убора с жемчужной диаде­мой во флорентийском вкусе. Леонардо было в то время двадцать лет, и кто знает, какая дева вдохновила его артистическую душу?

     Окончательным плодом этого вдохновения была вто­рая картина «Благовещение», хранящаяся во Флоренции. По сравнению с первой здесь— новый шаг вперед. Ангел уже не улыбается лукаво, он стал серьезен и задумчив, недаром сам Леонардо состарился на два года. Зато Святая Дева значительно помолодела. Это уже не еврей­ская женщина лет двадцати, как на первой картине, а совершенно еще юная флорентийская красавица. Ра­достно-удивленно слушает она серьезные, почти непо­нятные ей слова ангела. Невольным движением руки отстраняет она Благую Весть, которая ее столько же радует, сколько и пугает. Пейзажная рамка почти та же, что и в первой картине: тот же душистый дерн и отдаленные кипарисы, ещё дальше - вода и скалы. Стена дома, близ которого происходит действие, отделана тщательнее и с еще большим, чем прежде, знанием пер­спективы, а столик, на котором лежала книга,— ангел застал Деву во время чтения,—простой и безыскусст­венный на первой картине, превратился на этот раз в чудо художественной отделки. С такой же любовью написаны малейшие складки платья Девы, превосходно обрисовывающего ее грациозную фигуру и девический стан.

1  |  2  |  3  


Велосипед

Идеальный город

Подъемный кран с боковой лебедкой



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Леонардо да Винчи. Сайт художника.