Леонардо да Винчи
 


Леонардо да Винчи.Биография.Возвращение в Милан.Страница 3

  1  |  2  |  3  

     Если что действительно заставило Леонардо покинуть Рим, то никак не случайная нетерпеливая фраза папы Льва X. Соперничество с Микеланджело было гораздо более серьезной причиной удаления Леонардо.

     В то же время в Риме, кроме Леонардо, находились еще два равные ему гения — Микеланджело и юный Рафаэль. Первый был его врагом, второй — восторжен­ным почитателем и даже учеником, если только вели­чайший из итальянских живописцев имел учителя. Во всяком случае, Леонардо повлиял на Рафаэля гораздо глубже и в лучшем направлении, нежели сухой и резкий Перуджино.

     Еще в 1504 году, в начале знаменитого флорентий­ского поединка между Леонардо и Микеланджело, Рафа­эль нарочно примчался из Рима. Один историк расска­зывает, что Рафаэль извлек огромную пользу из соперни­чества между обоими своими великими современниками, потому что друзья и сторонники каждого из них весьма резко критиковали произведения противной стороны. Конечно, не эти сплетни и интриги развили вкус Рафаэля , у него были собственные глаза, и он был более способен, чем все флорентийские государственные со­ветники, сравнить и оценить картины Леонардо и Ми­келанджело.

     Только в самое новейшее время необычайно добросовестные, хлопотливые и талантливые исследования не­мецкого критика Поля Мюллера-Вальде выяснили вполне вопрос о весьма значительном влиянии, оказанном Лео­нардо на Рафаэля. Давно уже Арсен Гуссе сказал, что картины Леонардо, его мадонны и его рисунки «открыли Рафаэлю глаза». Значение этой случайно брошенной фразы только теперь вполне подтвердилось. Немецкий критик доказал, что многие из капитальнейших работ Рафаэля находятся в генеалогической связи с рисунками Леонардо, и главным образом теми, которые относятся еще к эпохе молодости да Винчи.

     Когда Леонардо прибыл в Рим, Рафаэль был на верху своей славы. Он принял Леонардо как лучшего друга, почти как отца, но, увлеченный своей земной любовью и неземными идеалами, слишком юный по сравнению с Леонардо, Рафаэль не мог быть его товарищем. Что касается Микеланджело, он счел прибытие Леонардо нарушением своих прав. Ему было поручено украсить фасады нескольких церквей и покрышки папских гроб­ниц, и он не терпел соперников. Повторилась флорен­тийская история; Леонардо не устоял в борьбе с полным силы противником и уступил ему место.

     Перед этим, однако, между обоми врагами произо­шло состязание, на этот раз не карандашом, а пером. Леонардо да Винчи изложил свои мнения о превосход­стве живописи над скульптурой. Вот что пишет Леонардо:

     «Скульптура есть механическое искусство. Работа скульптора чисто ручная и требует, по преимуществу, физического усилия. Живописец для того, чтобы прийти к желанной цели, должен знать все, что относится к свету и к противоположности света, то есть к окраске, рисунку, размерам тел, к изменениям цвета и формы, которым подвергается предмет, приближаясь или удаляясь от глаза наблюдате­ля; живописец должен изучать также явления движения и покоя.

     Скульптор должен заниматься единственно телами, фигурой и положением. Ему незачем заботиться об осве­щении, тенях и цветах. Знания линейной перспективы для него достаточно.

     Живопись вся — свет и вся — тень. Скульптура изо­бражает лишь известные действия света. Простой рельеф доставляет ей сам собой тени. Что удивительно в про­изведении живописца, это то, что предметы, изображае­мые живописью, как будто выдаются или выделяются с плоскости, на которой они нарисованы. Произведения скульптуры кажутся тем, чем они есть,— это простые воспроизведения того, что есть, без всякой искусственной иллюзии. Всякое человеческое произведение, основанное на опыте и осуществляемое ручным трудом, есть ремесло или механическая наука».

     Любопытно сравнить с этим мнением резкое выра­жение, сделанное от имени скульптуры противником Леонардо.

     «Живопись,— пишет Микеланджело,— если я не оши­баюсь, ценится тем более, чем она рельефнее изображает предметы, рельеф же, наоборот, ценится тем менее, чем он более похож на живопись. Поэтому я до сих пор думал, что скульптура — факел живописи и что между ними разница, как между солнцем и луной. Впрочем, на­учившись мыслить более философски, я пришел к убеж­дению, что оба искусства, стремящиеся к той же цели, равны по достоинству. Споры о преимуществе той или другой — чистая потеря времени. Я скажу еще, что автор, который вздумал дать живописи преимущество, ровно ничего не смыслит в этом деле; моя служанка луч­ше могла бы решить этот вопрос, если бы вмешалась в спор».

     В конечных своих выводах Микеланджело, разумеет­ся, прав— спор о преимуществах живописи или скульптуры едва ли имеет важное значение, хотя весьма важен затронутый Леонардо вопрос о различии между обоими искусствами. Но по этому отрывку можно судить, ка­ким тоном третировал Микеланджело своего гениального соперника. «Оба великие гения,—говорит Гуссе,—гово­рили с большей страстностью, чем истинной: ни они, ни их служанка не решили вопроса». Леонардо да Винчи, однако, говорил страстно об искусстве, а не о личностях, чего нельзя сказать о Микеланджело.

     Судя по показаниям Рио, автора «Истории христи­анского искусства», сам папа Лев X стал, наконец, враждебен Леонардо, о котором враги его говорили, что он предан французскому королю. Как нарочно, в Италии господствовала в то время настоящая галлофобия, вы­званная опасением, чтобы Флоренция и Рим не испытали участи Милана. После изгнания французов из Ломбардии итальянский шовинизм достиг крайних пределов. Фран­цузов называли вандалами, варварами; один поэт написал поэму «Изгнание нечестивых гуннов св. Львом», посвятив ее Льву X. Сам Рафаэль, которого Мишле упрекает за полный политический индифферентизм, изобразил фран­цузского короля в виде Аттилы.

     Оклеветанный, преследуемый врагами, Леонардо да Винчи решился, наконец, идти туда, где его более всего ценили. Ученик Микеланджело Вазари выясняет без вся­ких околичностей настоящие причины добровольного изгнания Леонардо.

     «Существовало,—говорит он,—весьма сильное сопер­ничество между Леонардо да Винчи и Микеландже­ло Буонарроти. Лев X призвал Микеланджело в Рим с целью выполнить фасад Сан-Лоренцо. По соглашению с герцогом Джулиано Микеланджело поспешил в Рим. Как только Леонардо узнал, что Буонарроти окончатель­но поселился в Риме, он уехал во Францию».

     В таком же роде пишет Ланци: «Винчи нашел в Буо­нарроти соперника, который мог с ним померяться и которого даже предпочитали, потому что работа Ми­келанджело всегда давала результаты, даже там, где Вин­чи (как утверждает и Вазари) нередко ограничивался одними разговорами. Известно, какая вражда возникла между ними, и Леонардо, желая обеспечить свой покой, уехал во Францию».

     Не следует забывать, что, несмотря на смерть Лю­довика XII, Леонардо постоянно продолжал числиться «живописцем короля Франции», и рыцарский, умевший ценить искусство и уважать гений, Франциск I не мог не вспомнить о «своем» живописце.

     Во время пребывания в Риме Леонардо да Винчи, кроме «Святого семейства» и одной «Мадонны», написал немного. Он занимался по обыкновению не одной жи­вописью, но и науками и, между прочим, изобрел ме­ханизм для выбивания медалей, который вошел в упо­требление в тогдашнем Риме.

 1  |  2  |  


Одометр

Изучение отпечатков пальцев

Подъемный кран с кольцевой платформой



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Леонардо да Винчи. Сайт художника.